Сроки службы – это не смена в армии, это смена в социуме. Интервью с Сергеем Гнезделовым

Сергей Гнездилов служит уже седьмой год, но сознательно остается в статусе солдата. «Я являюсь до глубины мозга гражданским человеком, который пришел в армию временно», — говорит он. Сергей является активистом, бывшим ведущим подкаста «++» и организатором проходящего на его родной Одесщине ежегодного фестиваля современной украинской культуры Виделкаfest. В интервью048.ua он рассказал о главных вызовах нашему обществу во время войны и после нее.

Самое главное, что я сделал за свои 25 лет – это начал говорить о сроках службы

Идея фестиваля Виделкаfest появилась еще до полномасштабного вторжения. Я уже был в армии, и я постоянно говорил, что у Юга нет нормального украиноцентрического фестиваля. Были Коктебель, Джазфест, другие фестивали локального уровня, но они не были наполнены украинской культурой так, как хотел бы того я.

Потом были бои под Бахмутом, и мне казалось, что я погибну, а фестиваль, который мог стать моим наследием, не состоится. Но я не погиб, и в 2023 году мы сделали первый вилкуfest. В этом году должен быть четвертый — впрочем, из-за ситуации безопасности мы решили его отменить.

Но мне кажется, что самое главное, что я сделал за свои 25 лет, это начал говорить о сроках службы и о справедливой мобилизации. Это был 2023 год, и гражданским не было интересно, а военные еще не понимали, что эта тема с ними надолго.

Женщины также должны защищать государство

Справедливая мобилизация – это действительно всеобщая мобилизация, а не как сейчас. Мы должны сокращать касты тех, кто ей не подлежит. И справедливая мобилизация – это то, что описано в статье 65 Конституции Украины, все граждане должны защищать государство. Да, женщины тоже.

Возможно, если на это будет желание и политическая воля

Я это вижу как европейско-израильскую модель, где женщина, не имеющая детей, идет служить; женщина, у которой мужчина не служит, тоже идет служить.

Понятно, что женская мобилизация имеет множество ограничений. Хотя у нас уже есть 70 тысяч женщин, которые добровольно присоединились к боевым подразделениям и выполняют боевые задания. Но сейчас у нас есть миллионное войско, где почти каждая вторая специальность — это тыловая специальность. Ведь чтобы обеспечить солдата на переднем крае, даже FPV-шника, нужно пять должностей в штабе. Это, например, денежное довольствие — то есть бухгалтерия. Это материальное обеспечение, обеспечение едой, обеспечение боя. И это все делает тыл. Это не делают люди, которые находятся прямо на фронте.

Мужчин на этих должностях могут заменить женщины. Женщина, ведущая бухгалтерский учет в гражданской компании, может вести его в армии, защищая так свою страну. Так что я не вижу проблемы в том, чтобы женщины сменили мужчин на тыловых должностях — мужчин, которые смогут перейти на боевые.

У нас будет миллион ветеранов, которые в следующий раз не явятся на войну

Весь этот вопрос политической воли, но ее нет — в первую очередь из-за тотальной инфантильности населения, ненавидящего ТЦК, но в то же время говорящего «мы не сдадим нашу землю».

Недавний соцопрос показал, что 60% украинцев «готовы в случае необходимости защищать Украину на фронте». Я не знаю, какая должна потребоваться больше, чем полномасштабное вторжение, ведь когда этих людей мобилизуют, они не готовы воевать.

Из этой инфантильности и следует политическая импотентность власти

И я вижу в этом бомбу медленного действия. Если не все будут защищать страну, у нас будет миллион ветеранов, которые в следующий раз просто не явятся на войну. А опыт Грузии или Чечни говорит, что после остановки этой войны нужно будет готовиться к новой. Так что у нас должна быть либо определенность, что все украинцы защищают Украину только по очень сокращенному перечню бронирований и ограничений, либо Украина перестанет существовать в случае повторения агрессии.

Сроки службы – это не смена в армии, это смена в социуме. Это мировоззренческий вопрос, будет ли существовать эта страна через 10 лет.

Выборы – это всегда разделение

Я всегда говорил, что именно поствойная будет гораздо страшнее, чем продолжающаяся война, потому что поствойна — это выборы, выборы — это всегда разделение, а разделение покажет то, о чем сегодня молчит вся страна. После войны мы узнаем, кто где воровал, как говорил Зеленский, и кто что делал.

И это действительно может разрушить украинское общество и разрушить сами смыслы этой войны, этой обороны.

Между гражданскими и военными давно есть пропасть, потому что человек, который сегодня гражданский, до последнего надеется, что останется таким. И это самый обман — считать, что сейчас не твое время и не твоя очередь. Потому что сейчас нет очереди, сейчас тебя просто остановит ТЦК и окажется, что 15 минут назад отменили бронирование.

Сейчас мы вообще не можем позволить себе никакой потери

Мне кажется, что представления гражданских о войсках очень оторваны от реалий, потому что они видят либо суперуспешные подразделения, либо огромные скандалы а-ля «Скала». А надо понимать, что войско — не однородное, это не 10 тысяч «Скалы», а миллион людей.

Наша основная сила — это, конечно, летательные аппараты, беспилотники, с которыми работаю и я. БпЛА — это тот мейнстрим, который начала украинская армия, и это когда-нибудь будет вписано в историю мировых войн. Нам еще есть куда развиваться, но по факту сейчас человек сидит в 10-20 километрах от линии столкновения – а иногда и дальше – и поражает врага.

Но это работает в обе стороны. Когда я пришел в армию, можно было выйти покурить в 500 метрах от врага, починить. Сейчас в 15 километрах от фронта ты лишний раз не выходишь на улицу, ведь небо насыщено нашими и враждебными БпЛА. Пехота сейчас тоже не такая: она в большинстве своем сидит. Она сидит, зарытая в землю, и не высовывается на поверхность. Это такая прямая подземная война, когда пехотинцы по луне не видят солнца.

Даже армия 2023 года и армия 2026 это совсем другая армия. В 2023 году мы могли позволить себе какой-то объем потерь, но сейчас мы вообще не можем себе позволить никакой потери.

Сегодня самая большая ценность армии – это именно люди, потому что людей нет. Есть все кроме людей

Одесса уже не окрашен в украинские флаги город

Я могу сказать, что Одесса очень сильно украинизировалась. Это очевидные вещи. Я последний раз был там в 2025 году, когда делал третий Видалкафест, и очень удивился.

Понятно, что печально смотреть на город, которым никто не занимается, печально смотреть на то, сколько Одесса потеряла из-за российской агрессии: все эти разваленные дома, весь этот хаос, весь этот беспорядок. Вместе с тем видно, что она понемногу пытается что-то делать и становиться лучше.

Я вижу, как люди поменялись, как в целом Одесса поменялась. Это уже не окрашенный в украинские флаги город – это действительно украинский город.

Я поеду в деревню, удалю соцсети и буду сажать батат.

В 2023 году мне предложили вести свой подкаст «++». Я согласился, потому что считал, что благодаря этому проекту я смогу доносить свои ценности и идеи больше людей. Я делал его во время отпусков – записывал по 4 выпуска в день 5 дней подряд, чтобы он выходил еженедельно. В подкасте видно, что картинка порой не меняется, меняется только человек в кадре. Иногда нам приходилось писаться в Краматорске или Славянске: команда из Киева приезжала ко мне, когда я не мог приехать к ней.

Впоследствии мне показалось, что это уже не имеет смысла: в 2024 году появились военные подкасты, которые делали забронированные журналисты — и делали их качественнее, ведь у них было больше времени и возможностей. Мы не выдерживали конкуренции, и я решил завершить эту историю и не жалею об этом, как не жалею обо всех других завершенных вещах, потому что главное – это опыт.

В жизни важно количество опыта, который ты получаешь

Потому я не планирую возвращаться к этой истории после войны. После войны я вообще сведу к минимуму коммуникацию – поеду в деревню хотя бы на полгода, удалю соцсети и буду сажать батат.